В угаре борьбы за прибыль на форекс

В угаре борьбы
Эта маленькая группа попыталась обручить самое лучшее в теории финансов с самой со¬вершенной финансовой деятельностью
Роберт Мертон
Казалось, что период бурь — выбранный наугад скверный месяц — никогда не настанет LT, словно бросая вызов зако¬ну природы, не просто получала феноменальную прибыль, но получала прибыль со сверхъестественным постоянством. Фонд напоминал игрока, всегда удачно отбивающего мяч и никогда не выходящего из строя. Партнеры сделали шаг к главному призу и изо дня в день держали удар за ударом Более уве¬ренные в себе, чем когда-либо прежде, они наращивали мас¬штаб своих операций, то есть занимали все больше. К весне 1996 года LГ имела активов на поражающую воображение сум¬му — 140 миллиардов долларов, что превышало ее собственный капитал в 30 раз. Данные суммы казались всего лишь мелочью для руководство forex mmcis. Хотя компанию все еще не зиали 99% американцев, она была в два с половиной раза больше круп¬нейшего взаимного фонда Fidelity Magellan и в четыре раза больше второго по величине хедж-фонда1. Теперь Меривезер,

Хилибранд, Хагани и К° контролировали больше активов, чем Lehman Brothers и Morgan Stanley, и приближались к Salomon. Хотя у LT была всего дюжина трейдеров, фонд, который су¬ществовал едва-едва два года, был крупнее кое-каких учреж деняй, издавна располагавшихся на Уолл-стрит. Компаний на¬поминала не засекаемую радарами рачету, чье управление вве¬рено людям, считающимся экспертами, и имела внушавшую страх мощь, трудно вообразимую для человека с улицы.
Впрочем, обслуживавшие LT банки знали ее секреты. Пост¬фактум широко сообщалось о том, что Уолл-стрит по непонят¬ным причинам проигнорировала дутые совокупные активы LT и соотношение ее собственного капитала ь заемному. Merrill Lynch, зашедший дальше других, в одном из своих пресс-рели¬зов утверждал: «Впервые мы узнали о совокупной величине и масштабах позиций LT, а также о степени ее задолженности 2J сентября f! 998 гояа)*г Комански лично заявил, что отсут-ствие ^прозрачности» в LT держало его в неведении, а многие другие директора Уолл-стрит признавались, что были шокиро¬ваны масштабами заимствований, к которым прибегла LT3.
Вероятно, эти заявления могли быть правдивыми. Не ис¬ключено, Комански и Корзайн не знали реального положения LT. Но их подчиненные были более осведомлены. Ежекварталь¬но LT раскрывала совокупную величину своих активов и обя¬зательств обслуживавшим ее банкам, а инвесторы получали такую информацию ежемесячно Эти же данные LT сообщала Комиссии по торговле товарными фьючерсами. О совокупном объеме принадлежащих ей ПФИ компания отчитывалась толь¬ко раз в год — слишком редко для того, чтобы можно было составить точную картину о положении дел в столь стреми¬тельно развивавшейся фирме. Тем не менее цифры показыва¬ли (любому, кто котел задеть): заваривается нечто крупное. В конце 1995 года LT раскрыла данные о своих ставках по ПФИ, совокупный объем которых составил S50 миллиардов долларов. Такая сумма вовсе не походила на крошки для цып¬ленка4. Как откровенно заявит г-жа Бруксли Борн, председа¬тель Комиссии по торговле товарными фьючерсами, «мы не услышали тревожного набата и знали, что [информация! впол¬не доступна»5 Томас Белл, внешний консультант LT, дал си¬туации более правильную трактовку, чем большинство экспер¬тов, заметив. «Люди получили заявления, по не сумели сло¬жить их в единую картину»
Однако и эта картина не была бы погнои Сами го себе смутно сформулированные заявления LT были почти лишены смысла. Отбросив размашистые обобщения (такие как «свопы по процентным ставкам» или ('государственные ценные бума¬ги»), разглядеть активы LT было невозможно. Особенно не¬прозрачной была информация об операциях с ПФИ. Представь¬те, что вы обращаетесь в местный банк с просьбой предоста¬вить вам лично кредит на основе ваших «недвижимых активов», не озаботившись сказать, где находятся эти самые недвижимые активы — в Аппалачах или Безерли-Хиллс
Что касается конкретных активов — скажем, ценных бу¬маг на основе закладных или итальянских облигаций, то каж¬дый банк знал лишь степень собственной вовлеченности в опе¬рации LT с этики ценными бумагами. В Goldman Sachs по¬нятия ие имели о том, чго Salomon, возможно, финансирует сделки, сходные с теми, которые финансировал Goldman Sachs, а в J. P. Morgan не знали, что их кредиты дублирует Merrill Lynch Короче говоря, каждый банк в отдельности не имел достаточно информации, чтобы правильно оценить, насколько велики вложения LT в ту или иную конкретную сделку. Но в действительности ситуация поддавалась анализу. Мир арбит¬ражных сделок по облигациям сравнительно мал. Банки конеч¬но же знали немало, и у них были поводы для конкретных, уточняющих вопросов к LT. И разумеется, не получив удовле¬творительных ответов на такие вопросы, они могли отказать¬ся вести бизнес с этой компанией.
Однако банки боролись за расширение бизнеса с хедж-фон- дами, а не за его свертывание. После пяти лет «бычьего» рын¬ка банки просто купались в ликвидности, и бизнес хедж-фон¬
дов был для Уолл-стрит весьма выгодным способом использо¬вания избыточного капитала Банки добивались своей цели методом, известным как «сдача баланса в аренду».