Трудности испытываемые при работе на форекс бирже

Ошеломленный Меривезер спросил. «Что-нибудь еще?» Мозер ответил, что иных прегрешений за ним нет.
Меривезер довел дело до сведения Джона Гутфройнда. Они оба, а также два других генеральных директора компании со¬гласились, что проступок серьезный, но по каким-то причинам так и не приняли никаких карательных мер. Мозер разоча¬ровал и обеспокоил Меривезера, однако его лояльность к Мо¬зеру сохранилась. Трудно вообразить, чтобы замкнутый, пре¬данный Джей-Эм поступил иначе. Он защищал Мозера как од¬нажды оступившегося, но трудолюбивого работника и оставил его на прежней должности. Это было ошибкой — не этиче¬ской, но ошибкой суждения, обусловленной тем уникальным кодексом верности, которому следовал Джей-Эм По сути дела, Мозер был трейдером, работавшим на волатильности. Движи¬мый более задетым самолюбием, нежели реалистичными на¬деждами на получение прибыли, Мозер неоднократно и без¬рассудно нарушал правила, ставя под угрозу репутацию сво-его начальника Меривезера и всей компании. Надобно сказать, что преступление Мозера, несмотря на всю его нелепость, могло запросто обернуться против его руководителей Вполне естественно, что Меривезер, ставший к тому времени руково
дителем всех операций с облигациями, проводимых Salomon, и не думал выяснять, не лжет ли кто-либо из его трейдеров Казначейству США. Но мягкость, с которой Джей-Эм отнесся к случившемуся, неизмерима. Несколько месяцев спустя, в ав¬густе, компания обнаружила, что само признание Мозера, сде¬ланное Меривезеру, было ложью и лишь прикрывало множе¬ство других нарушений, совершенных им. На этот раз Salomon сообщил о случившемся, и люди из Казначейства и Федераль¬ной резервной системы пришли в ярость. Скандал вызвал шум, никак не пропорциональный вызвавшим скандал правонаруше¬ниям. Их тяжесть и масштаб не имели значения: никто не обманывал Казначейство США и не мог делать этого. Гут-фройнд, один изо львов Уолл-стрит, был вынужден уйти в от¬ставку.
Новым, впрочем, временным главным управляющим компа¬нии Salomon стал прилетевший из Омахи Баффетт. Первым делом он спросил измученных, находившихся на грани нервно¬го срыва директоров Salomon, можно ли спасти Джей-Эм. Ко¬нечно, Меривезер был главным делателем денег в компании и его знали как человека безупречной этики. Трейдеры горячо защищали своего начальника, указывая на то, что Джей-Эм незамедлительно сообщил о нарушениях руководителям. Но давление на всех замешанных в скандал нарастало. Макинтош, партнер, который когда-то и привел Меривезера в Salomon, поднялся в располагавшийся на 42-м этаже кабинет Мериве¬зера и сказал, что тому следует уволиться ради блага компа¬нии. И не успела Группа арбитражных операций оценить си¬туацию, как ее шеф подал в отставку. Это было как гром сре¬ди ясного неба. Меривезер чувствовал, что провалился в ка¬кой-то сюрреалистический мир. Более того, он страдал от того, что его имя трепали в заголовках. «Я — довольно застенчивый, погруженный в себя человек», — сказал он позднее «Business Week»15. Полная правда была еще более горькой: Джей-Эм отодвинули, и даже косвенным образом возложили на него ви¬ну, несмотря на то что, по его собственному мнению, он не
совершил ничего дурного. Эта доля всеобщего внимания сде¬лала Меривезера еще более замкнутым, о чем впоследствии при¬шлось сожалеть  FOREX MMCIS . Тем временем в Группе арбитражных операций начался крестовый поход за воскрешение Джей-Эм Хилибранд и Розенфелд хранили неприкосновенность кабине¬та Меривезера, где оставались его клюшка для гольфа, стол к компьютер. Все было так, словно хозяин кабинета отбыл в продолжительный отпуск Деррик Мозн новый генеральный директор, сделал логически верный вывод о том, что до тех пор, пока сохраняется Джей-Эм жив и как его личный потенциальный конкурент.