Секрет этого магического предсказания будущего движения котировок на рынке форекс

Секрет этого магического предсказания будущего был за¬хватывающе прост Точно так же, как при игре в кости число очков является стандартным отклонением от 7, ключевым зна¬чением шансов у LT было обычное отклонение, или волатиль¬ность, цен на облигации Введя в сеок компьютеры десятки тысяч котировок облигаций, трейдеры LT знали прошлую вола¬тильность, то есть насколько сильно колебались котировки облигаций в прошлом А то единственное число, рассчитанное на основании тысяч дневных, месячных и годовых интервалов и для облигаций множества типов, было базой для построения их оценок будущего риска Питер Розенталь, пресс-секретарь  forex mmcis , бойко объяснял «Риск есть функция волатильности Эти веши поддаются исчислению» На свете не было ничего, во что Меривезер, Мертон, Скоулс и К“ верили бы больше
Их портфель походил на шляпу фокусника с тысячами пар чисел, и каждая представляла волатильность и прибыль, кото¬рую они надеялись получить по конкретной сделке. «Они по¬стоянно думали о числах, лежащих в шляпе», — отмечал Ро¬берт Ставис, работавший в группе Меривезера в Salomon. Они отслеживали движение котировок по конкретным парам — Ай-Оу, итальянским облигациям и т.д , — но думали и о воз¬никающих между парами корреляциях Действительно ли из¬менения котировок по закладным имеют свойство повторять изменения котировок итальянских облигаций3 Будут ли коти¬ровки одних ценных бумаг расти тогда, когда котировки дру-гих снижаются5 Партнеры регулировали и взвешивание каж¬дой сделки соответственно ее воздействию на прибыль и на волатильность — как по бумаге, ставшей объектом сделки, так и по всему портфелю. «И они постоянно проводили настройку по всему портфелю», — рассказывал Ставис.
Трейдеры Меривезера были глубоко озабочены ограничени¬ем риска Соображение о том, что риск можно ограничить, ус-
тановив конкретный уровень волатильности, было главным при определении стратегии управления фондом. Если портфель был слишком стабильным, они прибегали к новым заимствовани¬ям, наращивая волатильность; если же обнаруживалась чрез-мерная волатильность, они сокращали объемы заимствований, тем самым стабилизируя портфель. Стремясь не столько к определенному объему прибыли, сколько к созданию опреде¬ленного фасона шляпы, они конструировали модель таким об¬разом, чтобы размещенные в ней ценные бумаги, как они по¬лагали, в течение многих лет колебались в такт колебаниям рынка ценных бумаг. Если волатильность портфеля превыша¬ла общий для рынка уровень, риск становился слишком велик. Если же она была ниже общего для рынка уровня, то деньги попросту пропадали Дейл Мейер из Merrill Lynch заметил' «Для любого человека, имеющего такую же теоретическую под¬готовку, какой обладали они, волатильность и прибыли озна¬чали одно и то же. Повышение волатнльности означало уве¬личение прибыли».
Если сейчас это ке удивляет, то лишь потому, что к 1990-м годам такой подход возобладал на Уолл-стрит В торговых за¬лах приняли страсть профессоров к содержательности чисел; управляющие рисками в банках отслеживали волатильность с таким благоговением, словно в ней была сокрыта тайна Свя¬того Грааля Один из старших должностных лиц J P.Morgan на вопрос о том, как он определяет риск, шепотом ответил: «Как волатильность, близкую к средней». Самонадеянность, во-царившаяся на Уолл-стрит, заключалась в том, что цены, уста¬новившиеся на момент закрытия биржи и ежедневно публи¬куемые в «The Wall Street Journal», считались столь же надеж¬ными инструментами прогнозирования будущего, как таблицы статистических данных, которыми пользуются страховые ком¬пании, или известные и определенные шансы при игре в кос¬ти.