Рынок таких таинственных контрактов фоеркс

Рынок таких таинственных контрактов был узок: в нем участвовали очень мало игроков, торговавших «по договоренности». И этот рынок был внутренне несбалансирован. Банки вроде Morgaa  forex mmcis стремились купить волатильность у LT, потому что в свою очередь продавали страховки розничным инвесторам. Короче, существовал пул людей и учреждений, естественным образом формировавших спрос на такое страхование Именно по этой причине цена волатильности зачастую была чуть выше той, которую математики считали логически оправданной Но иг¬роков, предлагавших такое страхование, было и того меньше. Если бы их не было вообще или у людей, инвестирующих в ак¬ции, внезапно возникла еще более острая потребность в стра¬ховании, стоимость волатильности могла стать еще выше.
A LT оставалось проводить расчеты — выплачивать день¬ги или получать их в зависимости от направления движения цены, и делать это ежедневно. В LT умели правильно опреде¬лить волатильность акций в долгосрочной перспективе, но это имело значение только в том случае, если компания способна выдержать бремя краткосрочных расходов. При пятилетних сроках такие расходы по столь крупномасштабной операции могли оказаться весьма значительными. Нельзя было исклю¬чить, что в какой-то момент никто не захочет продавать, и тогда Morgan установит цену актива настолько высокую, на¬сколько это покажется ему разумным. Следовательно, LT де¬лала ставки не только на реальные значения волатильности, но и на ее предполагаемые изменения, происходящие изо дня в день и определяемые на основании того, что заплатили бы за эти опционы другие инвесторы. В сущности, пари заключа¬лось на то, что эти другие инвесторы (вероятно, не столь ра-ционально мыслящие) не станут повышать цены. Такие сдел¬ки были несомненно спекулятивными, а это противоречило кредо партнеров LT. Отдав себя на милость краткосрочных ко¬лебаний, они пожертвовали всеми преимуществами своих стро¬гих математических моделей
LT продавала опционы по ценам, предполагавшим волатиль¬ность рынка в пределах 19% в год (трейдеры называли это «продажей волатильности по 19%»). По мере того как цены на опционы росли, LT продолжала продавать их. Другие ком¬пании осуществляли продажи в минимальных объемах. Но не LT, которая продолжала продавать Розенфелд, Хилибранд к Модест работали над этой сделкой в Гринвиче, Хагани и Хуф- шмид— в Лондоне. В конце концов, они получали ошелом¬ляющие 40 миллионов при каждом изменении волатильное-™ акций на одни процентный пункт в США и равноценную сум¬му в Европе, что составляло, вероятно, четверть всего рынка В Morgan Stanley придумали LT кличку — «Центральный банк волатильности».
Действительно, операции с волатильностью акций были для LT исконными, первичными операциями. Во многих своих сдел¬ках по спредам компания косвенным образом выражала мне¬ние относительно волатильности. Партнеры полагали, что со временем инвесторы станут более рациональными, более урав¬новешенными, более эффективными, то есть более похожими на самих партнеров, и. таким образом, спреды по кредитам сузятся. «Веры нам было не занимать»', — заметил Розенфелд. Сделки по волатильности акций были открытым выражением доктрины, которая подчеркивала главенствующую роль вола¬тильности в подчиняющейся законам Мертона вселенной LT. «Типы из Массачусетского технологического института всегда хотели торговать волатильностью*, — заметил Эндрю Холл, трейдер, в 1980-х годах занимавшийся в Salomon сделками с нефтью. «Ученые вбили себе в головы модели Блэка-Схоул- са, основанные на посылке нормальных распределений, и по¬лагают, что эти модели — Святой Грааль».